Я стала мечтательной потребительницей. Идеи, как светлячки, кружаться у меня в голове и гаснут. Я старательно придумываю препятствия для их воплощения в жизнь. Я употребляю чужие мысли и добиваю их своими сопливыми переживаниями. Конструкция получается хилая и, как следствие, куда я не иду за клубком ниток, я попадаю в пасть к своему Минотавру, который уже сожрал мою веру и надежду.

На моем поле игры в скрабл с голландскими врачами появились три новых слова: лейкопения, нейтропения, полинейропатия. Я не знаю насколько часто они сопутствуют болезни Меньера, так что много писать не буду.  За полтора месяца отпусков и каникул я разучилась выходить на улицу. Каждый раз при подходе к двери на меня набрасываются мои демоны-страхи и часто они выигрывают битву, а я остаюсь дома.

Появилась аллергия на орехи, с отеком горла, экземой и опуханием. Неприятный сюрприз, поскольку это первый мой опыт с подобной реакцией организма. Я была не готова, очень испугалась и теперь судорожно читаю этикетки на продуктах. 

Мне страшно. Я пытаюсь постучаться до небес, но меня не слышат. Я не могу объяснить, кто именно должен меня услышать и почему. Я не претендую на самого бога или его подобие, мне было бы достаточно человека, которому можно верить и дарить. У меня уже есть два таких человека в жизни, мне очень повезло, но им очень тяжело. Я им так благодарна, что просто не смею взвалить на их плечи больше того, что они могут.

Могут ли только нарушения психики быть причиной всех физиологических проблем? В голландской медицине, по моему мнению, все строится на простой и примитивной концепции: если не нашли ясных и простых диагнозов, то во всем виновата голова, который, как известно, предмет темный и исследованию не подлежит. Мне кажется притянутым за уши объяснение моим приступам с потерей сознания 3-4 раза в неделю напряжением моей нервной системы.

Звуки стали превращаться в образы. Некоторое время моим мозгам хватало аудуативной памяти и я успешно восполняла звуки моими воспоминаниями о них. Слишком мало информации, которая с каждым днем забывается все быстрее и я стала слышать цветами и образами. Мой дверной звонок стал синим как сигнальная лампа.

Все чаще вспоминаю о том, что я как дура, просила у бога легкой жизни, а надо было просить легкой смерти. Почему-то считается, что вера нужна только слабым, а сильные верят в себя и свои и силы и могут себе позволить не надеяться на других. Наверное, это особенная форма одиночества. Только заболев и оказавшись в абсолютной зависимости от окружающих меня людей, я поняла, что означает "одиночество".

Самое страшное заявление от врача, с моей точки зрения, мы не знаем, почему с вами так все плохо и не хотим разбираться, что с вами не так. Очередное объяснение моих проблем неправильным способом вдыхать и выдыхать в престижной клинике Роттердама окончательно подорвало мое желание поправиться или избавиться хоть от каких-то неприятных проявлений болезни. Хочется просто заползти в норку и ждать, когда все это кончится.

Все хаотично и разбросано в голове, очень тяжело собрать все во что-то логичное и понятное. Хочется найти проблему и решение, а получается прямая линия, которая ведет к двери в никуда. У тебя есть социально заложенный план и своя собственная картинка будущего, заданная родителями, образованием, вкусами и амбициями. Сломать все это и начать радоваться каждому съеденному изюмчику и пережитому без боли моменту безумно сложно.

Попытаюсь собрать все мысли после двух разговоров с психиатром. Кажется, мы достигли пункта, за которым процессы могут стать необратимыми и врач принял решение не ждать окончательного заключения невропатолов, а удовлетвориться пока двумя диагнозами и наконец-то попытаться помочь мне жить с тем, что есть и с тем, что возможно будет хуже. Мы говорили об изоляционном круге, в котором я оказалась и в который входит только моя семья.